Индивидуальный предприниматель обратился в арбитражный суд с иском к контролирующему лицу о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам хозяйственного общества, указывая на то, что должник отвечает признакам недействующего юридического лица согласно пункту 1 статьи 642 ГК РФ, пункту 1 статьи 211 Закона № 129-ФЗ и обращение в суд с заявлением о возбуждении дела о банкротстве отсутствующего должника невозможно ввиду отсутствия у должника имущества (абзац восьмой пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве), за счет которого может быть профинансирована процедура банкротства, погашены требования кредитора.
Суд первой инстанции, с выводами которого согласился суд апелляционной инстанции, отказал в удовлетворении иска по тому основанию, что на день обращения в суд с иском должник не был исключен из ЕГРЮЛ.
Как указано судами, обязательным условием привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности по правилам пункта 3 статьи 642 ГК РФ, пункта 31 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью является исключение общества из ЕГРЮЛ. В ином случае кредитор согласно подпункту 1 пункта 12 статьи 6111 Закона о банкротстве вправе обратиться с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц в деле о банкротстве должника либо после прекращения дела о банкротстве.
Суд округа отменил судебные акты нижестоящих судов, обратив внимание на следующее.
Согласно пункту 1 статьи 642 ГК РФ, пункту 1 статьи 211 Закона № 129-ФЗ юридическое лицо считается фактически прекратившим свою деятельность (недействующее юридическое лицо), если в течение двенадцати месяцев, предшествовавших принятию регистрирующим органом соответствующего решения, оно не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету. Такое юридическое лицо подлежит исключению из ЕГРЮЛ.
По смыслу закона юридическое лицо считается недействующим в силу объективного наличия признаков фактического прекращения его деятельности, предусмотренных законом. Факт причинения убытков кредитору юридического лица, обязательство перед которым осталось неисполненным, предполагается в силу самого прекращения деятельности юридического лица без осуществления процедуры ликвидации или банкротства.
В названных случаях между причинителем вреда – контролирующим лицом, совершившим действия, в результате которых задолженность юридического лица остается непогашенной, и потерпевшим – кредитором возникают гражданские правоотношения, связанные с возмещением причиненного вреда. При этом возможность привлечения контролирующих лиц, не осуществивших надлежащего завершения деятельности юридического лица, не может быть поставлена в зависимость от действий (бездействия) регистрирующего органа (пункт 3 статьи 31 Закона об обществах с ограниченной ответственностью, статьи 642, 1064 ГК РФ).
Таким образом, в случае представления кредитором доказательств, подтверждающих, что должник по основному обязательству фактически прекратил свою деятельность, суд с учетом обстоятельств дела и признаков, установленных в пункте 1 статьи 642 ГК РФ и пункте 1 статьи 211 Закона № 129-ФЗ вправе привлечь контролирующее лицо к субсидиарной ответственности до исключения юридического лица из ЕГРЮЛ, если установит, что невозможность удовлетворения требования кредитора обусловлена поведением контролирующего лица.
При рассмотрении дела истцом приводились доводы о фактическом прекращении должником – обществом с ограниченной ответственностью своей хозяйственной деятельности (отсутствие средств на счетах должника и операций по ним в течение более одного года), и данные доводы не были опровергнуты ответчиком.
Указывая на обязанность предпринимателя обратиться в суд с заявлением о банкротстве общества до его исключения из ЕГРЮЛ (банкротство отсутствующего должника) в качестве условия привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, суды не учли, что исполнительные производства в отношении общества, возбужденные по заявлениям предпринимателя, были окончены на основании пункта 4 части 1 статьи 46 Федерального закона от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее – Закон об исполнительном производстве) ввиду отсутствия у должника имущества, на которое может быть обращено взыскание.
Данных позволяющих полагать, что у юридического лица (должника) имелось имущество, достаточное для финансирования банкротной процедуры и погашения имеющейся задолженности, материалы дела не содержат. Доказательства наличия иного имущества ответчиком не представлены. При этом кредитор вправе, но не обязан осуществлять финансирование процедуры банкротства за свой счет, тем самым увеличивая размер собственных убытков.
При таком положении, когда возможность принудительного взыскания задолженности в ординарном порядке исчерпана, и отсутствует возможность реализации механизмов ее взыскания за счет активов недействующего юридического лица в рамках процедуры банкротства, кредитор не может быть лишен права требовать возмещения причиненного ему вреда посредством привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. Комитет по земельным ресурсам и землеустройству муниципального образования обратился в арбитражный суд с иском о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по обязательствам хозяйственного общества, исключенного из ЕГРЮЛ как лица, фактически прекратившего свою деятельность.
В обоснование иска комитетом указано, что общество до исключения из реестра не исполнило обязанность по внесению арендной платы за земельный участок, предоставленный муниципальным образованием.
Суды первой и апелляционной инстанций, выводы которых были поддержаны судом округа, удовлетворили иск, полагая, что ответчик, являвшийся единственным участником общества с ограниченной ответственностью и одновременно осуществлявший управление его текущей деятельностью в качестве руководителя, в полной мере определял хозяйственную деятельность юридического лица и, следовательно, должен быть привлечен к субсидиарной ответственности по неисполненным обществом обязательствам.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации отменила вынесенные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение, указав следующее.
Исключение юридического лица из ЕГРЮЛ в результате поведения контролирующих лиц, которое привело к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т. п.), не препятствует привлечению контролирующих лиц к ответственности за вред, причиненный кредиторам (пункт 3 статьи 642 ГК РФ, пункт 31 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности.
В ситуации, когда единственный участник хозяйственного общества одновременно выполняет функции руководителя, действительно присутствует риск того, что такой участник, ведущий дела общества во всей полноте, включая руководство его текущей деятельностью (участвующий в переговорах с контрагентами, заключающий сделки от имени общества, свободно распоряжающийся имуществом общества и т. п.), будет использовать правовую форму юридического лица только в качестве средства защиты от имущественных притязаний кредиторов по отношению к себе лично.
Однако пока не доказано иное, предполагается, что даже при высокой степени контроля за деятельностью общества участник отделяет собственную личность (собственные интересы) от личности корпорации (интересы общества). В связи с этим вменение субсидиарной ответственности контролирующему (единственному) участнику хозяйственного общества за сам факт того, что при исполнении им полномочий руководителя юридического лица не были осуществлены расчеты с кредиторами до прекращения деятельности общества, не может быть признано допустимым. Иной подход фактически бы отменял действующие положения гражданского (корпоративного) законодательства об ограниченной ответственности участников и менеджмента общества по долгам юридического лица (статья 56 ГК РФ, статьи 2, 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).
Из представленных ответчиком возражений не следует, что им было допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества. В частности, судами не установлены обстоятельства, которые свидетельствовали бы об использовании ответчиком банковских счетов общества для удовлетворения личных нужд контролирующего лица вместо осуществления расчетов с кредиторами.
Нельзя также сделать вывод о том, что ответчик уклонялся от представления суду доказательств, характеризующих хозяйственную деятельность должника и от дачи пояснений по сути спора.
Напротив, объясняя причины, по которым обязательства перед комитетом не были исполнены обществом, его контролирующее лицо (ответчик) указывало, что фактически общество не имело в своем распоряжении денежных средств, им предпринимались попытки привлечения инвесторов и продажи объекта незавершенного строительства, расположенного на спорном земельном участке, которые не привели к положительному результату. В материалы дела представлены ответы от ряда контрагентов о нецелесообразности покупки указанного здания.
Поскольку судами не установлены обстоятельства, которые позволяли бы сделать вывод о том, что истец утратил возможность получения денежных средств по обязательствам общества вследствие того, что контролирующее общество лицо (ответчик) действовало во вред кредитору, в том числе выполняя функции руководителя, решения судов об удовлетворении иска не могут быть признаны законными и обоснованными.
(Пункт 7 обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам о субсидиарной ответственности контролирующих лиц по обязательствам недействующего юридического лица. Утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации «19» ноября 2025 года).
https://lawyer196.ru/
Суд первой инстанции, с выводами которого согласился суд апелляционной инстанции, отказал в удовлетворении иска по тому основанию, что на день обращения в суд с иском должник не был исключен из ЕГРЮЛ.
Как указано судами, обязательным условием привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности по правилам пункта 3 статьи 642 ГК РФ, пункта 31 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью является исключение общества из ЕГРЮЛ. В ином случае кредитор согласно подпункту 1 пункта 12 статьи 6111 Закона о банкротстве вправе обратиться с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц в деле о банкротстве должника либо после прекращения дела о банкротстве.
Суд округа отменил судебные акты нижестоящих судов, обратив внимание на следующее.
Согласно пункту 1 статьи 642 ГК РФ, пункту 1 статьи 211 Закона № 129-ФЗ юридическое лицо считается фактически прекратившим свою деятельность (недействующее юридическое лицо), если в течение двенадцати месяцев, предшествовавших принятию регистрирующим органом соответствующего решения, оно не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету. Такое юридическое лицо подлежит исключению из ЕГРЮЛ.
По смыслу закона юридическое лицо считается недействующим в силу объективного наличия признаков фактического прекращения его деятельности, предусмотренных законом. Факт причинения убытков кредитору юридического лица, обязательство перед которым осталось неисполненным, предполагается в силу самого прекращения деятельности юридического лица без осуществления процедуры ликвидации или банкротства.
В названных случаях между причинителем вреда – контролирующим лицом, совершившим действия, в результате которых задолженность юридического лица остается непогашенной, и потерпевшим – кредитором возникают гражданские правоотношения, связанные с возмещением причиненного вреда. При этом возможность привлечения контролирующих лиц, не осуществивших надлежащего завершения деятельности юридического лица, не может быть поставлена в зависимость от действий (бездействия) регистрирующего органа (пункт 3 статьи 31 Закона об обществах с ограниченной ответственностью, статьи 642, 1064 ГК РФ).
Таким образом, в случае представления кредитором доказательств, подтверждающих, что должник по основному обязательству фактически прекратил свою деятельность, суд с учетом обстоятельств дела и признаков, установленных в пункте 1 статьи 642 ГК РФ и пункте 1 статьи 211 Закона № 129-ФЗ вправе привлечь контролирующее лицо к субсидиарной ответственности до исключения юридического лица из ЕГРЮЛ, если установит, что невозможность удовлетворения требования кредитора обусловлена поведением контролирующего лица.
При рассмотрении дела истцом приводились доводы о фактическом прекращении должником – обществом с ограниченной ответственностью своей хозяйственной деятельности (отсутствие средств на счетах должника и операций по ним в течение более одного года), и данные доводы не были опровергнуты ответчиком.
Указывая на обязанность предпринимателя обратиться в суд с заявлением о банкротстве общества до его исключения из ЕГРЮЛ (банкротство отсутствующего должника) в качестве условия привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, суды не учли, что исполнительные производства в отношении общества, возбужденные по заявлениям предпринимателя, были окончены на основании пункта 4 части 1 статьи 46 Федерального закона от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее – Закон об исполнительном производстве) ввиду отсутствия у должника имущества, на которое может быть обращено взыскание.
Данных позволяющих полагать, что у юридического лица (должника) имелось имущество, достаточное для финансирования банкротной процедуры и погашения имеющейся задолженности, материалы дела не содержат. Доказательства наличия иного имущества ответчиком не представлены. При этом кредитор вправе, но не обязан осуществлять финансирование процедуры банкротства за свой счет, тем самым увеличивая размер собственных убытков.
При таком положении, когда возможность принудительного взыскания задолженности в ординарном порядке исчерпана, и отсутствует возможность реализации механизмов ее взыскания за счет активов недействующего юридического лица в рамках процедуры банкротства, кредитор не может быть лишен права требовать возмещения причиненного ему вреда посредством привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. Комитет по земельным ресурсам и землеустройству муниципального образования обратился в арбитражный суд с иском о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по обязательствам хозяйственного общества, исключенного из ЕГРЮЛ как лица, фактически прекратившего свою деятельность.
В обоснование иска комитетом указано, что общество до исключения из реестра не исполнило обязанность по внесению арендной платы за земельный участок, предоставленный муниципальным образованием.
Суды первой и апелляционной инстанций, выводы которых были поддержаны судом округа, удовлетворили иск, полагая, что ответчик, являвшийся единственным участником общества с ограниченной ответственностью и одновременно осуществлявший управление его текущей деятельностью в качестве руководителя, в полной мере определял хозяйственную деятельность юридического лица и, следовательно, должен быть привлечен к субсидиарной ответственности по неисполненным обществом обязательствам.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации отменила вынесенные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение, указав следующее.
Исключение юридического лица из ЕГРЮЛ в результате поведения контролирующих лиц, которое привело к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т. п.), не препятствует привлечению контролирующих лиц к ответственности за вред, причиненный кредиторам (пункт 3 статьи 642 ГК РФ, пункт 31 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности.
В ситуации, когда единственный участник хозяйственного общества одновременно выполняет функции руководителя, действительно присутствует риск того, что такой участник, ведущий дела общества во всей полноте, включая руководство его текущей деятельностью (участвующий в переговорах с контрагентами, заключающий сделки от имени общества, свободно распоряжающийся имуществом общества и т. п.), будет использовать правовую форму юридического лица только в качестве средства защиты от имущественных притязаний кредиторов по отношению к себе лично.
Однако пока не доказано иное, предполагается, что даже при высокой степени контроля за деятельностью общества участник отделяет собственную личность (собственные интересы) от личности корпорации (интересы общества). В связи с этим вменение субсидиарной ответственности контролирующему (единственному) участнику хозяйственного общества за сам факт того, что при исполнении им полномочий руководителя юридического лица не были осуществлены расчеты с кредиторами до прекращения деятельности общества, не может быть признано допустимым. Иной подход фактически бы отменял действующие положения гражданского (корпоративного) законодательства об ограниченной ответственности участников и менеджмента общества по долгам юридического лица (статья 56 ГК РФ, статьи 2, 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).
Из представленных ответчиком возражений не следует, что им было допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества. В частности, судами не установлены обстоятельства, которые свидетельствовали бы об использовании ответчиком банковских счетов общества для удовлетворения личных нужд контролирующего лица вместо осуществления расчетов с кредиторами.
Нельзя также сделать вывод о том, что ответчик уклонялся от представления суду доказательств, характеризующих хозяйственную деятельность должника и от дачи пояснений по сути спора.
Напротив, объясняя причины, по которым обязательства перед комитетом не были исполнены обществом, его контролирующее лицо (ответчик) указывало, что фактически общество не имело в своем распоряжении денежных средств, им предпринимались попытки привлечения инвесторов и продажи объекта незавершенного строительства, расположенного на спорном земельном участке, которые не привели к положительному результату. В материалы дела представлены ответы от ряда контрагентов о нецелесообразности покупки указанного здания.
Поскольку судами не установлены обстоятельства, которые позволяли бы сделать вывод о том, что истец утратил возможность получения денежных средств по обязательствам общества вследствие того, что контролирующее общество лицо (ответчик) действовало во вред кредитору, в том числе выполняя функции руководителя, решения судов об удовлетворении иска не могут быть признаны законными и обоснованными.
(Пункт 7 обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам о субсидиарной ответственности контролирующих лиц по обязательствам недействующего юридического лица. Утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации «19» ноября 2025 года).
https://lawyer196.ru/