Верховный Суд РФ разъяснил, что формальное исполнение обязанностей руководителя не спасает от субсидиарной ответственности по долгам ликвидированного общества. Это следует из спора, где кредитор добивался взыскания с контролирующих лиц ООО, исключённого из ЕГРЮЛ.
Суды первых трёх инстанций отказали в иске, посчитав, что кредитор не доказал причинно‑следственную связь между действиями ответчиков и неисполнением обязательств. Однако ВС РФ счёл выводы нижестоящих судов ошибочными.
По позиции ВС РФ, недобросовестность контролирующего лица может выражаться в передаче управления номинальному руководителю, сокрытии документации или иных действиях, мешающих погашению долгов (ст. 53.1, 1080 ГК РФ). При этом сам по себе «номинальный» статус не освобождает от ответственности. Освободить от неё суд может лишь при условии, что лицо раскрыло фактического контролёра или помогло найти скрытое имущество (п. 9 ст. 61.11 Закона о банкротстве).
В деле имелись признаки намеренного сворачивания деятельности: бывший руководитель и участник продал долю перед исключением общества из реестра, когда уже была задолженность и отметка о недостоверных сведениях. После смены участника отчётность не сдавалась, расчёты не велись, а в банках по‑прежнему фигурировал прежний руководитель.
ВС РФ указал, что эти обстоятельства требуют тщательной проверки: они вызывают обоснованные сомнения в добросовестности ответчиков. Дело направлено на новое рассмотрение — теперь судам предстоит оценить, участвовали ли ответчики в уклонении от расчётов с кредитором.
(Пункт 14 обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам о субсидиарной ответственности контролирующих лиц по обязательствам недействующего юридического лица. Утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации «19» ноября 2025 года).
https://lawyer196.ru/
Суды первых трёх инстанций отказали в иске, посчитав, что кредитор не доказал причинно‑следственную связь между действиями ответчиков и неисполнением обязательств. Однако ВС РФ счёл выводы нижестоящих судов ошибочными.
По позиции ВС РФ, недобросовестность контролирующего лица может выражаться в передаче управления номинальному руководителю, сокрытии документации или иных действиях, мешающих погашению долгов (ст. 53.1, 1080 ГК РФ). При этом сам по себе «номинальный» статус не освобождает от ответственности. Освободить от неё суд может лишь при условии, что лицо раскрыло фактического контролёра или помогло найти скрытое имущество (п. 9 ст. 61.11 Закона о банкротстве).
В деле имелись признаки намеренного сворачивания деятельности: бывший руководитель и участник продал долю перед исключением общества из реестра, когда уже была задолженность и отметка о недостоверных сведениях. После смены участника отчётность не сдавалась, расчёты не велись, а в банках по‑прежнему фигурировал прежний руководитель.
ВС РФ указал, что эти обстоятельства требуют тщательной проверки: они вызывают обоснованные сомнения в добросовестности ответчиков. Дело направлено на новое рассмотрение — теперь судам предстоит оценить, участвовали ли ответчики в уклонении от расчётов с кредитором.
(Пункт 14 обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам о субсидиарной ответственности контролирующих лиц по обязательствам недействующего юридического лица. Утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации «19» ноября 2025 года).
https://lawyer196.ru/